Из-под стола появилась голова с причёской каре. Затем — два больших глаза, прямо смотрящих на меня. Девочка лет четырёх.

Ничего не объясняя, она просто произнесла оттуда, не показывая губ:

— Квасу.

— Тебе налить кваса попить?

— Квасу, — повторила она так же спокойно.

Я встал. Открыл холодильник, достал двухлитровую бутылку промышленного кваса. В буфете нашёлся стакан ёмкостью в треть литра. Налил пенящегося напитка ровно наполовину и предложил девочке.

Она не выходила из своего укрытия. Разве что взялась ручками за столешницу, чтобы лучше управлять положением под столом. Произнесла спокойно, но уверенно:

— Лёду.

Открыв морозильную камеру, я нашёл ванночку с порционным льдом. Бросил несколько кусочков в стакан. Квас от появления льда снова закипел углекислым газом.

В полной уверенности, что все требования выполнены, я пододвинул шипящий стакан к правой ручке девочки, всё ещё державшейся за столешницу.

— Трубочку, — хладнокровно и требовательно произнесла она, не меняя положения.

— И где я возьму тебе эту трубочку? — я развёл руками.

Девочка указала своими распахнутыми глазами, не поворачивая головы, в сторону полки. Там стоял стакан с пластиковыми барными трубочками.

Я понял: это ритуал. И я должен закончить его по привычной схеме:

Квасу.

Лёду.

Трубочку.

Воткнув барную соломинку в стакан с квасом и льдом, я вернулся в своё кресло у стола.

Девочка оторвала руки от столешницы. Взяла стакан двумя руками. И, показав наконец свои губы, захватила ими трубочку.